О заводе мы привыкли думать как о месте работы: печи, стекло, смены. Но сто с лишним лет назад Покровский завод был ещё и самым многолюдным, самым «взрослым» коллективом на всю округу — а значит, именно здесь раньше других отзывалось эхо больших событий страны.

В 1905 году это эхо прокатилось и по берегу Песи. История об этом сохранилась в исследовании краеведа Е. А. Воротынцевой «Чагодощенский край на рубеже XX века», и она стоит того, чтобы её пересказать.

Чтобы понять, почему всё случилось именно у нас, надо представить масштаб. К началу XX века Покровский завод был крупнейшим предприятием всей Белокрестской волости: на нём работало больше пятисот человек. Для сравнения — на прочих промышленных заведениях Устюженского уезда трудилось в среднем по сотне. Три стекольных завода волости давали работу трём четвертям всех рабочих уезда, и Покровский был среди них главным.

Пятьсот человек, собранных в одном месте, изо дня в день делающих общее дело, — это уже не разрозненные крестьяне по деревням. Это коллектив, который умеет чувствовать себя единым целым. И когда в столице загремели события, именно этот коллектив отозвался первым.

9 января 1905 года в Петербурге расстреляли мирное шествие рабочих. Весть об этом покатилась по всей стране и подняла волну забастовок — докатилась она и до нас. Уже в конце января на Покровском заводе началось брожение, которое длилось с 26 января по 2 февраля.

Кульминация пришлась на 27 января. В контору управляющего пришли шестьдесят рабочих. Требовали они не денег и не льгот для себя, а справедливости для товарищей: отсрочки для тех, кого увольняли, и чтобы семьи уволенных не выгоняли из заводских квартир. Заступиться за своих — вот с чего начался этот разговор.

Управляющий возражал. И тогда прозвучала фраза, ради которой стоит помнить эту историю. По донесению жандармского начальства, рабочие держались вызывающе и на отказ ответили прямо: «Если не отсрочат, то мы сделаем так, как в Петербурге!».

В этих словах — весь 1905 год в миниатюре. Далёкая столичная трагедия вдруг стала своей, и вчерашние тихие мастеровые дали понять, что знают о ней и готовы действовать. Открытого столкновения, к счастью, не вышло — конфликт погасили без крови.

После бурного января завод надолго затих: до 1908 года его рабочие не давали жандармам поводов для тревоги. А в январе 1908-го случилась короткая забастовка — и она интересна тем, насколько была деловой.

Из-за спада производства администрация решила снизить расценки. Стекольщики ответили спокойно и твёрдо: потребовали сохранить прежнюю оплату хотя бы ещё на полгода. Никаких политических лозунгов — чистый трудовой спор о деньгах. И, что показательно, требования были удовлетворены. Рабочие уже понимали свою силу и умели ею пользоваться расчётливо.

Эти два выступления — январь 1905-го и январь 1908-го — так и остались единственными проявлениями рабочего движения на нашей земле в начале века. Тем ценнее, что оба они — про наш завод.

Пока стеклодувы вели свои сдержанные споры с конторой, куда жарче было в окрестных деревнях — и здесь история снова цепляет знакомые нам места. Крестьяне рубили господский лес и громили постройки в имениях, в том числе во владениях графа М. П. Толстого — того самого, что владел и Покровским заводом.

Управляющий графа не на шутку встревожился. В январе 1906 года, когда крестьяне деревни Бортниково разрушили лесной кордон, он телеграфировал губернатору, что беспорядки надо немедленно подавить, — иначе, предупреждал он, «оные перейдут на стеклянный завод». Завод в глазах начальства был пороховой бочкой, и рядом уже полыхало.

Волнения не утихали до 1908 года. На сельском сходе в Белых Крестах весной 1907-го тысяча человек записала в «приговоре» дерзкие по тем временам требования — вплоть до отмены смертной казни и передачи помещичьей земли крестьянам. А исправник доносил, что и на соседнем заводе Позена «много рабочих с революционным настроением».

Была у этого брожения и подпольная сторона. В августе 1907 года на Покровском заводе жандармы засекли распространение нелегальной социал-демократической литературы. После обыска арестовали крестьянина из деревни Пильно Василия Герасимова и лавочника Ипполита Петровского — у последнего нашли настоящий склад запрещённых книг, почти девяносто томов и брошюр. Лавки и трактиры подпольщики любили как раз за это: удобно прятать.

Мелькает в документах и имя большевика Забродина, который вёл подпольную работу именно на нашем заводе. А через десять лет, в июне 1917 года, он же представлял рабочих Покровского стеклозавода на 1-м съезде крестьянских и рабочих депутатов в Устюжне. От Белокрестской волости туда ездили И. К. Кириллов и М. А. Беспалов — фамилии, которые и сегодня звучат в наших краях.

Обычно историю посёлка мы ведём от завода как от производства — печи, стекло, директора. Но вот другая грань: наш завод был ещё и первым местом, где здешние люди ощутили себя не поодиночке, а вместе — силой, с которой считаются. Пятьсот человек у горячих печей научились говорить конторе «нет» и добиваться своего — иногда дерзко, как в 1905-м, иногда расчётливо, как в 1908-м.