Слово «халява» знает каждый. Студенты ловят её в форточку с зачёткой, взрослые вздыхают, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке. Но мало кто знает, что для наших прадедов халява была не мечтой, а работой. Тяжёлой, горячей и очень уважаемой. Потому что халява — это профессиональный термин стеклодувов.

А значит, эта история имеет к Сазонову самое прямое отношение.

Откройте словарь Даля: халява — «раздутое в пузырь стекло», с пометкой «употребляемое в стекловарном деле». Там же есть и халявный мастер — тот, кто «дует халяву на листовое стекло». Словарь Ушакова уточняет: халява — выдуваемый трубкой стеклянный цилиндр, который затем расправляют в листы для оконного стекла.

Проще говоря, до появления машин каждое оконное стекло начиналось с огромного выдутого пузыря. Способ этот древнее, чем кажется: полые цилиндры для окон делали ещё в Римской империи, а тысячу лет назад технологию подробно описал в своём трактате монах Теофил. В России цилиндры прозвали халявами, а метод — халявным. Им работал и наш завод.

Вот где начинается самое интересное. Слово «халява» сегодня означает «легко и даром». Так вот: выдувание халявы было, пожалуй, самой тяжёлой работой в стекольном деле.

Мастер набирал на трубку несколько килограммов раскалённой стекломассы и, непрерывно дуя, раскачивал заготовку, вытягивая её в цилиндр длиной в человеческий рост. Лёгкие вместо компрессора, жар печи в лицо, и так смену за сменой. Потом ещё горячий цилиндр обрезали, разрезали вдоль и распластывали в лист. Халявные мастера ценились на вес золота — и заработки у них были самые высокие в цехе.

Ничего «халявного», как видите.

Существует красивая версия: мол, выражение «на халяву» пошло именно от стеклодувов. По одному варианту легенды, мастерам в конце смены разрешалось выдуть что-нибудь из остатков стекломассы для себя — бесплатно, «на халяву». По другому — сами халявы считались продукцией попроще, отсюда, дескать, и смысл «сделанное без старания».

Версия обаятельная, и нам, жителям стекольного посёлка, она, конечно, льстит. Но будем честны — и посмотрим, что говорят языковеды.

У той же халявы Даль даёт и другие значения: сапожное голенище, широкий рукав. Этимологический словарь Фасмера возводит слово к украинскому «холява» и польскому «cholewa» — голенище, штанина; упоминается и цыганская версия — от «cholov», штаны.

И большинство бытовых объяснений «дармовщины» крутится именно вокруг голенища. За голенищем сезонный работник носил свою ложку — и с ней мог «пристроиться» к любому общему котлу. Солдаты «брали на голенища» — прятали в сапог мелкую добычу. А бережливые сапожники пришивали к старому голенищу — халяве — новую головку: сапоги, «пришитые на халяву», выходили сильно дешевле новых.

Так что, положа руку на сердце: лингвисты голосуют за сапог, а не за стеклодувную трубку. Стекольная версия — то, что называется народной этимологией: красивое объяснение, придуманное задним числом.

Но вот что остаётся правдой без всяких легенд. Слово «халява» звучало в сазоновских цехах как обычный рабочий термин — так же буднично, как «трубка» или «стул». Халявой здесь называли не дармовщину, а результат мастерства, за которым стояли лучшие лёгкие завода.

Получается почти анекдот: в посёлке стеклодувов халява была самым честно заработанным словом. Поэтому в следующий раз, услышав «на халяву», вспомните сазоновского мастера с трёхметровой трубкой у пылающей печи. Уж он-то знал настоящую цену халявы.