Ледник, который основал Сазоново
У нашего стеклозавода есть официальный основатель — помещик Николай Бакунин, и официальная дата рождения — 14 августа 1860 года. Именно с бакунинского завода начинается то Сазоново, которое мы знаем: стекольный посёлок, живущий у печей.
Но если быть честными, Бакунин был вторым. Всё, что нужно для стекольного дела, здесь приготовил кое-кто другой — задолго до помещика. Он побывал в этих местах примерно за двенадцать тысяч лет до Бакунина, поработал несколько тысячелетий и ушёл, оставив после себя песок, известь, топливо и дороги.
Звали его Валдайский ледник.
Ледник, который сюда не дошёл
И вот тут — самое интересное, и это надо сказать честно, без красивых упрощений. Вопреки названию нашей статьи, сам ледник до Сазонова, скорее всего, не добрался. Граница последнего, валдайского оледенения прошла севернее и западнее наших мест: язык ледяного щита остановился, немного не дойдя до будущего посёлка. Так что стены льда над здешними соснами, вероятно, никогда не было.
Но работал ледник и на расстоянии. От его тающего края на восток устремлялись огромные потоки талой воды — и вот они-то и лепили наш рельеф. Вода несла перемолотые ледником породы и сортировала их по дороге, как гигантский промывочный лоток: тяжёлое оседало раньше, лёгкое уносилось дальше. Так на многие километры легли песчаные равнины — геологи называют такие зандрами. Сглаженный рельеф вокруг посёлка, песчаные почвы, песчаные пляжи на реке Песь — всё это прямой след тех древних водных потоков.
Места эти вообще геологически особенные. В обзоре четвертичных отложений Вологодчины геолог Ю. А. Савинов отмечал любопытную деталь: прямо в окрестностях Сазонова есть участки, где ледниковый нанос смыт почти начисто и к самой поверхности подходят куда более древние коренные породы — пласты каменноугольного и пермского возраста, те, что старше любого ледника на сотни миллионов лет. Не скалы и утёсы, конечно, — просто древний каменный фундамент здешней земли местами лежит у нас почти под ногами. Мы живём на самом краю ледникового мира: там, где ледник выдохся, а его талые воды сделали всю работу.
Наследство
Когда вода ушла, на месте будущего Чагодощенского края остался, выражаясь по-нотариальному, богатый набор имущества.
Песок. Тот самый, промытый и отсортированный талыми водами кварцевый песок — главное сырьё стеклоделия. Не всякий песок годится в стекловаренную печь, а наш — годился.
Известняк и мел. Вторая обязательная часть стекольной шихты. И они здесь есть: краеведческие источники прямо называют местные месторождения кварца, известняка и мела основой, на которой выросла стекольная промышленность края. Известняки добывали, среди прочего, у Избоищ и Смердомли [проверить названия месторождений по справочнику полезных ископаемых Вологодской области] — вспомните известковую муку, которую грузили на станции Огарёво.
Топливо. В сырых понижениях, оставленных ледником, за тысячелетия наросли торфяные болота — с прекрасными именами: Океан, Великий Мох, Пыжики, Дедово Поле. С Дедова Поля торф позже возили на стеклозавод по узкоколейке. А на сухих песчаных грядах поднялись сосновые боры — дрова для печей и лес на постройки.
Дороги. Реки Песь и Ратца, текущие по ледниковым ложбинам, стали готовыми транспортными путями: по ним сплавляли лес и вывозили продукцию.
Ничего не забыли? Песок, известь, топливо, вода.
Известняк и мел. Вторая обязательная часть стекольной шихты. И они здесь есть: краеведческие источники прямо называют местные месторождения кварца, известняка и мела основой, на которой выросла стекольная промышленность края. Известняки добывали, среди прочего, у Избоищ и Смердомли [проверить названия месторождений по справочнику полезных ископаемых Вологодской области] — вспомните известковую муку, которую грузили на станции Огарёво.
Топливо. В сырых понижениях, оставленных ледником, за тысячелетия наросли торфяные болота — с прекрасными именами: Океан, Великий Мох, Пыжики, Дедово Поле. С Дедова Поля торф позже возили на стеклозавод по узкоколейке. А на сухих песчаных грядах поднялись сосновые боры — дрова для печей и лес на постройки.
Дороги. Реки Песь и Ратца, текущие по ледниковым ложбинам, стали готовыми транспортными путями: по ним сплавляли лес и вывозили продукцию.
Ничего не забыли? Песок, известь, топливо, вода.
Перечитайте — это же рецепт стекольного завода, выписанный за двенадцать тысяч лет до его постройки.
Бакунин читает карту
Теперь фраза из истории завода — «помещик Бакунин избрал это место потому, что вблизи были запасы песка, леса, воды» — звучит иначе, правда? В 1860 году Бакунин не создавал условия. Он их прочитал. Как и другие стеклопромышленники после него: к началу XX века в одной только Белокрестской волости дымили уже три стекольных завода, в 1897-м заработал Смердомский, в 1931-м — Чагодощенский. Весь наш знаменитый «стекольный куст» вырос на одной и той же ледниковой кладовой — и работает на ней до сих пор.
Получается занятная арифметика. Стеклу, которое варят у нас сегодня, как отрасли — полтора века. А его настоящей истории — двенадцать тысяч лет: ровно столько песчинка, принесённая талыми водами ледника, ждала встречи с печью.
Посмотрите под ноги
Вот, пожалуй, главный вывод этой истории. Всё, чем прославился наш край — стекло, торф, известь, сосновые боры, сами изгибы Песи, — не случайный набор, а один связный текст, написанный льдом. Мы привыкли отсчитывать историю стекольного Сазонова с 1860 года. Но каждый раз, когда вы набираете горсть местного песка, вы держите в руке документ, который старше всех наших архивов.
У стекольного Сазонова, выходит, два создателя. Бакунину мы обязаны заводом, с которого посёлок начал свою стекольную судьбу. А ледник приготовил для этого всё остальное — и сделал это за двенадцать тысяч лет до того, как помещик впервые оглядел здешние пески.
Вам понравилась эта статья?
